Противник с трудом поднялся на четвереньки и целым глазом неверяще уставился на гордую птицу. Так можно глядеть разве что на любимого плюшевого мишку, когда тот вдруг отрывает головы всем куклам Барби, разбивает любимую мамину статуэтку балерины, крутящуюся на одной ножке под попурри из «Лебединого озера», а в довершение разгрома решает накакать посреди чистенькой детской комнаты. А главное – доказать родителям, что во всем виноват мишка, не удастся! Поэтому… Надо бежа-а-ать!

– Куда? – завопил вслед улепетывающему Лысому его сотоварищ. – Телегу возьми!

Но затираненный гусем приятель даже не оглянулся. Репанный ухватил обе тележки и рысью рванул мимо грозно растопырившего крылья гуся на выход.

Катька проскользнула у него за спиной, подхватила гуся:

– Молодец, Евлампий Харлампиевич, умница какой! – поглаживая его по длинной шее, ласково прошептала она. Выхватила из ячейки свой рюкзачок и, колотя себя по ногам кульком с продуктами, помчалась к выходу. Вихрем вынеслась за двери и замерла на продуваемой ветром площадке. Из ряда автомобилей вырулил заляпанный грязью серый фургончик и стартовал с площадки, рыча мотором так злобно, что Катька была уверена – побитый гусем Лысый сидит именно в нем. На парковке остались две брошенные опустевшие тележки.

Глава 3. Детское похищение

Пока девчонка выслеживала странных мужиков, совсем стемнело. Она замешкалась у выхода, не зная, идти по улице или опять проходными дворами, куда по темноте она обычно не совалась. Падавшие из окон квадраты света делали черноту вокруг еще гуще, и Катька прямо чувствовала, как в углах затаилось что-то… что-то… Ну очень страшное!

Но сейчас путь по улицам казался еще страшнее. А вдруг серый фургон тоже где-нибудь затаился и будет мстить гусю за нанесенные обиды и понесенные увечья? Не-ет, Евлампию Харлампиевичу она пропасть не даст!